Name:

Email:



Для браконьеров и законопослушных граждан

Реклама


(0 votes, average 0 out of 5)
Р. Н. Боронину. Уважаемый тов. Боронин! Извините, не знаю имени-отчества. Посылаю для Вашего сайта подборку стихов и рассказ. О себе: я профессиональный писатель, Член СП России, автор ряда книг об охоте и рыбалке.

Николай Красильников

САЗАН И БЕЛОХВОСТ

Случилось это в дельте Сырдарьи, на одном из прилегающих к реке озёр. Моя лодка неслышно скользила по широкому сверкающему зеркалу, и вдруг в утреннем розовеющем небе, прямо над головой, показалась огромная серая птица. Орлан-белохвост. Хищник низко, на бреющем полёте, прошёл над озером и внезапно совсем недалеко от меня комом свалился в воду. В каскадах брызг я различил гибкое тело бьющейся рыбины. Это был сазан, довольно-таки крупный. Рыба барахталась, сопротивляясь изо всех сил, цеплялась за жизнь.

Однако у самого берега орлан не удержал добычу, и рыба тяжело плюхнулась в тростники. Я направил лодку к берегу. Тем временем орлан, обескураженный неудачей, набирал высоту. Но только я хорошенько налёг на вёсла, как в тростниках показалась лисица. Зло зыркнув желтыми глазами в сторону непрошеного конкурента, она схватила рыбину за хвост и потащила её в тугаи. Мне осталось только развести руками и посмеяться:
– Ну и шустра, Патрикеевна!
Позже я и от других очевидцев нередко слышал рассказы о рыбацких подвигах орланов. Жертвой белохвостых агрессоров становятся, как правило, такие солидные обитатели среднеазиатских водоёмов, как сазан, жерех и даже редкий по нынешним временам усач. У рыбацкого костерка мне однажды довелось услышать историю о том, как один такой гигант едва не утопил вцепившегося в него молодого орлана. На глазах изумлённых рыбаков птица метров сто, не меньше, проехала верхом на рыбьей спине. Трудно сказать, чем закончилось бы единоборство, если бы не подоспевшие люди. Они освободили «увязшего» хищника, а наградой спасителям  отменный крупный усач.
Рыбацкие байки? Вовсе нет…
Полноводен – другого берега не ухватишь глазом – весенний разлив Сырдарьи. Небеса буквально звенят от птичьих крыльев. Тянут на жировку, к Каспию и недальнему отсюда Аральскому морю утки, гуси, журавли. Сколько лет тому назад всё это было? Кажется, двадцать. Ещё живы были мои родные – отец, дядя – неизменные спутники по рыбалке.

Камыш высок, осока высока,
Тоской набух тугой сосок волчицы,
Слетает птица с дикого песка,
Крылами бьёт и на волну садится.
Я стою у самого края разлива и повторяю про себя запавшие в душу строки Павла Васильева. Стихотворение, конечно, о другой реке – далёкой, сибирской. Но, как же это близко и понятно…
Отец и дядя Сёма, в отличие от меня, не предаются мечтаниям. Вдоль берега много образованных разливом стариц, больших и малых. Такие места обычно изобилуют рыбой – сазаном, судаком, жерехом.
Отстоявшиеся под весенним солнцем, старицы соблазнительно отсвечивают хрустальной голубизной, и не знаешь, куда податься. Мы с отцом долго мешкаем с выбором «точки». А вот дядя Семён…Покрутившись возле стоянки, торопливо «откалывается» куда-то в сторону.
– Хитрит Семён, – кивает отец. – Чего-то задумал, не иначе. Хочет класс показать…
– А-а, –  беззаботно отмахиваюсь я. – Река большая, рыбы всем хватит. Пускай показывает!
И точно. Примерно через час наши куканы были густо унизаны сазаном, и мы с отцом, довольные, разводили на берегу костёр из прошлогоднего сушняка. Уже и ушица начала побулькивать в помятом алюминиевом котелке, когда на берегу показалась знакомая, чуть сутуловатая фигура.
– Нет уж, коли не повезёт, так не повезёт, – подойдя к костру, дядя Сёма с досадой швырнул под ноги единственного судачишку.
Мы переглянулись с непонимающим видом.
– Чего так? Или не клюёт?
– Вот сомятинки захотел, да не получилось. Все крючки оборвали, черти.
– Сомятинки? Ну-ка расскажи, расскажи…
Отец, оказывается, как в воду смотрел. Предусмотрительный Семён и лодку в тростниках загодя «заховал», и закидушки с вечера поставил. Но не ответила Сырдарья благосклонностью рыболову.
– В одиночку, значит, решил действовать, – шутливо корил отец брата. – А мы вот миром навалились. Ну да ладно, присаживайся, – наша уха из сазанов ничем не хуже твоей сомовьей!
Дядя не заставил себя просить дважды и присел на корточки:
– А пахнет-то, пахнет…
– Лучше один раз попробовать, чем тысячу раз принюхиваться!
   За ухой, Семён, однако, удивил нас.
– Плыву я, значит, на лодке, – начал он сразу же после третьей ложки. – Проверяю крючки. А неподалеку орлан-белохвост летает. Покружил так, покружил, да – бац! – прямо в воду. Закогтил рыбу. Но, видно, не по Сеньке шапка оказалась. Бьёт орлан крыльями, а подняться не может. Того и гляди, сам в воду уйдёт. Я – к нему. Жму на вёсла, что есть мочи… А этот дурила, – дядя даже ложку бросил от возмущения, – поднялся вот на столько над водой и давай бог ноги! Я – за ним, он – от меня. Воду грудью режет, прямо, как глиссер идёт…
– Ну, а дальше? Дальше-то что было?
– Дальше? – Дядя Семён почесал затылок тем самым характерным жестом, что и охотник на знаменитой картине Перова. – Сорвалась рыбка с вилки, освободила орлана.
– А что за рыба-то была?
– Не знаю, –  чистосердечно признался он, – но, думаю, что сом. А может, сазан.
…С того дня не один весенний рассвет отцвёл над землей. Не стало отца, дяди Семёна. Каждую весну покрываются их холмики щетинками трав. И каждую весну, как год и тысячелетия назад, доверившись звёздным картам, тянут вереницы перелётных птиц к месту нашей тогдашней рыбалки. И, может быть…

Слетает птица с дикого песка,
Крылами бьёт и на волну садится…

Николай Красильников.
Тайна охотничьего домика. Повести, стихи, рассказы.
Ташкент, 1994

Add comment


Security code
Refresh